История

Когда закончилось детство…

27.03.2020

22 июня. 1941 год. 6 утра. Умерла мама.

В это тяжелое для всего Советского Союза утро в семью Андреевых пришли две страшные новости: началась самая кровопролитная в истории человечества война, и не стало самого родного человека – мамы. Пойди и выбери, что страшнее…

У В.Н. и К.П. Андреевых была большая семья, обычная, растили пятерых детей: старшая Леночка (1925 г.р.), чуть помладше – Клавдия (1928 г.р.), трое сыновей: Павел (1932 г.р.), Гена и Валька (Валентин). Василий Николаевич работал в сельском магазине товароведом, Ксения Прохоровна вела общее хозяйство. Когда началась коллективизация, Василий Николаевич одним из первых вступил в колхоз. Корову пришлось отвести туда. Много разной скотины держали, мясо возили на рынок в столицу. Жили хорошо, не голодно. Клавдия Васильевна уже будучи в преклонном возрасте всегда с теплотой вспоминала то, что у нее и у её сестренки Лены у единственных в классах были ранцы – подарок отца из Москвы.
22 июня жизнь разделилась на «до» и «после». Вместе с известием о начале войны в дом пришла смерть: Ксения Прохоровна скончалась при родах, а чуть позже не стало и крохи. Девочка не прожила без матери и недели. Даже имя дать не успели. Не догадывались дети в ту пору, что в скором времени лишатся и отца. Пришла повестка. В самом начале войны Василий Николаевич ушёл на фронт. С войны ему не суждено было вернуться, он даже и дня не успел повоевать-то: поезд, который шёл на фронт, попал под бомбёжку. Похоронку получила мать.
Дети остались одни. Старшую Лену бабка выдала замуж. Старушки-соседки тяжело вздыхали и перешёптывались: «Ну хотя бы одна останется в живых». А двенадцатилетняя Клавдия, которая в 1941 окончила четыре класса, стала во главе семьи. Она больше не училась, нужно было думать, как выжить, как прокормить себя и братьев. Павел, Генка и Валька стали никому не нужными, кроме неё. Никому до них не было дела, даже родной бабушке, которая вскоре скончалась. Но великая сила духа была не только у тех, кто воевал, был на фронте, в тылу, но и у детей, которые быстро повзрослели.
Позднее Клавдия Васильевна расскажет внукам, что всё могло сложиться для них не так печально и отец мог бы остаться дома, быть рядом… Когда началась вой-
на, была объявлена всеобщая и полная мобилизация. Военкоматы рассылали извещения призывникам. В деревнях повестку приносили в сельсовет. Но повестка была вручена далеко не каждому. В призывную кампанию 1941-1942 годов предоставлялись отсрочки комбайнерам и трактористам, занятым на уборке урожая, студентам речных техникумов, лесотехнических институтов, которые находились в навигации и на лесозаготовках. Вместе с мобилизацией на фронт власти «бронировали» специалистов для работы. — В ту пору из болтинской церкви сделали склад для зерна и свозили его туда с ближайших колхозов, — вспоминала К.В. Пулина. — Потом из Сергача приезжала целая колонна грузовых машин, они увозили зерно в Сергач, а оттуда железной дорогой отправляли на фронт. Заведующему складом «выбили бронь», а вместо него на фронт забрали отца. Да, были и уклонисты, и дезертиры, но отец не относился к таким. Он без лишних разговоров ушёл защищать Родину, оставив пятерых детей.
Председателем колхоза в ту пору в Болтинке был Я. Викулов. Он-то и взял Клавдию Васильевну на работу, как она говорила, «рядовой». Работать пришлось наравне со взрослыми. В колхозной бригаде среди сорока женщин она самая младшая. Никаких поблажек. Рабочий день начинался рано. Выходили в поле сначала на прополку. Пололи руками, в фартуки складывали сорняки и выносили с поля, где не засеяно. Потом уборка урожая. Жали жнейками. Скашивали зерновые не вручную, а косилками, в которые впрягали лошадей. Работницы шли за косилками и сразу же вязали снопы. Когда поля были скошены, снопы уложены в копны, начинался второй этап горячей поры — молотьба. Работали все. Пока солому не уберут, с поля никто не уходил. Молотили прямо в поле. Под зубчатый барабан молотилки кидали снопы, из них мгновенно вылетало зерно. Под своей тяжестью оно сыпалось вниз, а солома вылетала, её подхватывали граблями, отбрасывали в кучу, которую другие вилами перекладывали на телегу с запряженной лошадью. Старались быстрее убрать хлеб, не жалея себя. Клавдия Васильевна никакой работы не боялась: за скотиной ухаживала, убирала, кормила, коров доила. На одну доярку приходилось двенадцать голов. К.В. Пулина попросила, чтобы дали как всем.
Как таковой зарплаты не было. Работали за трудодни. Платили раз в год – летом. За свою работу К.В. Пулина получала два-три мешка обмолоченной лебеды. Зерна практически не давали – оно уходило на фронт.
— Холодно и голодно было. Копали замерзшую картошку. Из лебеды варила кашу, делала муку, пекла хлеб. Хлеб из лебеды горький. Готовила «затируху». Намочишь ладони в воде, обваляешь их в муке и начинаешь тереть ладони друг об друга. Мука скатывается в маленькие катышки. Кидаешь их в кипящую воду и варишь минут пять. Вот это и ели, — рассказывала Клавдия Васильевна.
Страшное это слово «голод». Пусть они и не на оккупированной территории жили, но голод крепко прихватил и их. Питались тем, что можно было найти под ногами. Приходилось подрабатывать. Как? Вскопать землю под грядки за несколько яиц, бывало и такое… Собирали тайком колосья пшеницы на колхозных полях после уборки урожая. Один раз, вспоминала Клавдия Васильевна, Панюшка, так ласково звала брата, прибежал домой с полными карманами колосков, а за ним председатель и давай отнимать «награбленное», а тот, не долго раздумывая, начал их есть, пока всё не отобрали. Плачет и ест.
До голодных сирот никому не было дела. Небольшой домишко, в котором они жили, практически совсем не отапливался – нечем было, и зимой промерзал до того, что вода в вёдрах покрывалась корочкой льда, а в углах лежал снег. Всё нажитое родителями до войны разграбили. Да не больно кто — некоторые односельчане. Не боясь ни греха, не ведая стыда, пока старшая Клавдия была в колхозе на работе, пробирались в дом и выносили всё, что представляло мало-мальскую цену. Однажды, придя домой, рассказывала Клавдия Васильевна, увидела, как в холодном доме трое маленьких напуганных мальчишек сидят в углу, прижавшись друг к другу, и плачут, боятся, а на чердаке — шум и грохот, кто-то рыщет, чем можно поживиться. Единственную кормилицу, маленькую козочку, увели. Обижали их. Позже тех, кто помладше, Гену и Валю, забрали в детский дом. Панюшка остался с сестрой. Это потом уже, когда подрос, отправился на лесозаготовки, а Клавдия Васильевна так и осталась «рядовой» в колхозе.
Она вышла на пенсию в 1987 году, посвятив всю свою жизнь нелегкому труду колхозника. Последняя запись в трудовой книжке датируется семнадцатым января. За её плечами стаж в сорок три года. Пулина К.В. – ветеран труда, за что была награждена. Есть у неё и ещё награда, по значимости, может быть, даже более – «Медаль материнства» (у Клавдии Васильевны пятеро дочерей: Надежда, Любовь, Валентина, Мария и Елена). Обе эти награды я увидела уже после ее смерти. Она никогда не говорила о них, не показывала и даже вскользь не упоминала.
Таких историй об искалеченных судьбах, лишениях и утратах не перечесть, тем более у тех, кто родился, вырос и выжил в годы этой страшной войны. И многого мы уже не узнаем, потому что живых свидетелей тех лет всё меньше и меньше… Когда были детьми не интересно было слушать про то, как было тогда, а сейчас рады бы, да рассказать некому. Вот и нашей бабушки нет с нами уже восемь лет. «Я очень боюсь потерять свои воспоминания» — часто повторяю себе. Хотя воспоминания о ней ещё свежи, и это самые живые и самые светлые воспоминания. Её жизнь была полна лишений и бед. Но она не с грустью вспоминала прошлое, а как данность, как то, что должна была пережить и пережила, сохранив при этом в себе всё самое лучшее. Ей была чужда обычная для старичков ворчливость и никакого ханжества, а только участливая стариковская доброта, шутливость и благодушие.
Сейчас представляю, как приезжаю к ней в деревню, а она встречает меня на крыльце в своем старом заношенном халатике. Бабушка новых вещей практически не носила, берегла, как говорила «На выход…». Хотя сама уже давно дальше двора никуда не выходила. Её не стало на восемьдесят четвертом году. В моей памяти она навсегда бойкая старушка; и навсегда тёплая, уютная изба, где вкусно пахнет наваристым печным супом и кашей. Её натруженные, «изъеденные» морщинами руки и мудрые, невероятно добрые глаза. Её детство и юность выпали на самое тяжелое время для всей страны, на годы Великой Отечественной войны и, казалось бы, человек, лишенный всего, не может не озлобиться, но как бы там не казалось, добрее её человека я больше не встречала.

Силы дает родная земля

26.11.2019

Очередное лето А.И. Якубов проводит в Красном Острове. В июне он
с дочкой отдыхал и лечился в Черногории, а в июле дети привезли его
в родное село, без которого просто не может жить, не может дышать.

– Как уехал в юности учиться в Москву, так там и обосновался, — тихо говорит Амир Искандерович. — Начал с рабочего и всю жизнь проработал ведущим инженером-конструктором московского завода компрессоров для добычи нефти. (Показывает журналы и газеты со своими фотографиями с заголовками: «Они создавали славу завода»). Но село, где я родился, для меня святое. Никуда в отпуск не ездил, только в Красный Остров. Здесь дом, который постоянно пристраивался, перестраивался, и сейчас строим новую большую баню; здесь земля, здесь своему любимому увлечению – охоте — предавался сполна. У меня было две охотничьих собаки, всегда был в курсе дел районного охотобщества, общался с Солнцевым, Проскочило, Гавриловым. Мне 85. Болею, но снова я здесь, родная земля, забота детей, благородство моих земляков придают силы.
Амир Искандерович в 2014 году заболел, потребовалось серьезное лечение, все это ему обеспечили и обеспечивают дети — Равиль и Рита. Как только в разговоре прозвучало имя сына, он взял с тумбочки кепку с аббревиатурой ЦСКА, надел и дополнил: «Я еще и главный болельщик команды сына. Кубок Гагарина в этом году впервые завоевали армейцы».

Отец гордится достижениями Равиля. Он знает, что главный тренер команды — Игорь Никитин, а его сын один из шести тренеров. Увлечение спортом у него началось в дошкольном возрасте с московского спортивного клуба «Динамо». Баул со снаряжением для тренировок был намного больше, чем он сам.
Из Википедии: Р.А. Якубов советский и российский хоккеист, нападающий, мастер спорта международного класса, двукратный чемпион СССР, двукратный чемпион России, многократный призёр национальных первенств. За карьеру в различных лигах сыграл 842 матча, с 2007 года на тренерской работе.
Отец для Равиля и Риты — самый мудрый, добрый и благородный человек на свете. Они, как и заведено во многих татарских семьях, никогда не повысят голос на старшего: как отец скажет, так и должно быть. Может, и сделают по-своему, но оспаривать в голову даже не придет, чтобы его не обидеть. Так воспитывают они в любви к родине, почитании традиций и своих детей. «Это наш святой долг перед Богом, — говорит дочь Амира Искандеровича, — перед самими родителями, перед нашими детьми, которые выросли, в первую очередь, на наших поступках. Мы хотим жить себе во благо, следуя заповеди «Почитай отца твоего и мать, да будет тебе благо…».
По нашей просьбе Рита связалась с Равилем Амировичем по телефону, он с командой ЦСКА на сборах за границей. Передает привет всем жителям Красного Острова, где бывает каждый год, и района: «Игры Континентальной хоккейной лиги начинаются 1 сентября. Впереди напряженный период – сезон хоккейных баталий. Искренне рад, что в Сеченове есть замечательный ледовый дворец. Если буду в деревне, скорее всего, это уже в следующем году, непременно загляну в «Звездный».

Работы не боялись

25.11.2019

О Галине Ильиничне Чувашовой в ее бытность дояркой местной фермы газета писала неоднократно. И честь была по заслугам – работала женщина на совесть. По заслугам и звание, присвоенное труженице,- Почетный гражданин района. Так как сегодня живет она
в своей родной деревеньке Елизаветино?

74-летняя женщина, ветеран сельскохозяйственного труда, встретила корреспондентов приветливо, как, впрочем, все жители и дачники этой мордовской стороны. Приятно было общаться с каждым, с Галиной Ильиничной – в том числе.
Живет одна. Мужа не стало год назад. У троих сыновей и дочки – свои семьи. Младшая в семье – дочка Таня – в Н. Новгороде, выучилась на бухгалтера- экономиста, и сын в областном центре. У двоих сыновей работа вахтовым методом. Маме помогают, когда бывает свободное время.
У Г.И. Чувашовой теперь хозяйство небольшое: коза, кошка Алиса, кот Пусик да собачка. Огород с овощами, ведер 15 картошки посажено детьми под трактор на усаде. «Нормально у меня все, — заверяет Галина Ильинична, — и пенсии хватает. Вот только газа нет, приходится углем отапливаться. Это была моя и мужа мечта – газ в доме, но она несбыточной оказалась».
Всего семеро жителей осталось на некогда населенной улице Кооперативной. А.В. Агеев, по словам соседки через дорогу, всю жизнь шоферил. Чуть подальше – Г.Н. Девяткина, тоже всю жизнь отдала местной ферме, работая дояркой. И.И. Пьянзин и в колхозе работал, и пчел всегда держал…
Дороги с твердым покрытием по улице нет. Но куски от старого асфальта, что снят с колхозной территории, вложенные несколько лет назад в полевую дорогу, позволяют даже в дождливую погоду проезжать автомашинам. Потому особых проблем с доставкой продуктов у автолавок не бывает.
О себе у Г.И. Чувашовой душа особо не болит – работы не боялась и не боится до сих пор, без копейки не бывает. Но есть в деревне люди, которым все вроде и помогают, а вот без пользы. Руки, ноги на месте, да не думают не только о дне завтрашнем, но и сегодняшнем. Как взрослые, так и дети, которые уже тоже самостоятельные. О них, кстати, говорили здесь почти в каждом доме. Жалели молодого человека, перед которым, казалось, добрые люди открыли пути-дороги в хорошую жизнь. Еще немного, еще один шаг – и ты в училище, на полном довольствии. Но остановился на полпути, а родители вместо того, чтобы поддержать сына, ссылаясь на отсутствие денег, решили, видимо, так: пусть живет, как они.
Неравнодушные елизаветинцы и приезжие дачники уже через газету обращаются к юноше: учись дальше, не подводи людей, которые помогали тебе и верили в тебя!

История одного пруда

22.09.2019

Улица под названием Горки отрезана от остальной деревни большим, заросшим непроходимыми деревьями и кустарниками оврагом. Когда-то, в пору больших стадов, колхозного и частного, в округе не только иву с трудом можно было сыскать, но и трава подъедалась под самый корень и буренками, и овечками. Потому и самодельный переход через овраг был, через который жители улицы ходили и на работу, и в магазин. А теперь и ходить-то некому стало: в нескольких домах, среди которых и вполне добротные, пятистенные, ни души. Лишь возле одного пожилая пара занималась благоустройством.

— Надежда Мокшаева,- представилась женщина. И сразу вспомнилось, как по телефону горожанка с такой фамилией несколько раз звонила в редакцию, добиваясь участия газетчиков в судьбе местного пруда.
— Вспомнили? – удивилась женщина. – Да, звонили. Больше не я, а сестра моя Вера.
Не напрасно старались – дамбу пруда расширили, водоем подчистили. А то от плотины ничего уже не оставалось. Ушла бы вся вода, пруд же нам очень дорог. Он, можно сказать, исторический. Называем мы его Мирский, значит, всем миром копали. Еще до Великой Отечественной войны начали. И рассказала Надежда Николаевна Шиняева (такова ее фамилия по мужу) интересную историю про Мирский пруд:
— В Елизаветине в ту пору было много дворов, много жителей. Каждому дому разнорядку давали, сколько кубов земли вывезти на лошадях. Представляете, люди копали вручную. И не абы как, а в соответствии со всей необходимой технологией. С привлечением специалиста из Чувашии, прораба. Водоем получился что надо, в некоторых местах глубина достигала восьми метров. Мой дядя тоже копал пруд. А потом война. Чуть ли не в первом бою он попал в плен. Бежал, и не раз, ловили, возвращали. В концлагере он увидел знакомое лицо. Это был тот самый прораб. Так тоже признал человека, вместе с которым копали пруд. Склонили того самого прораба немцы к сотрудничеству, служил он им, гонял своих же на работы. С дядей же по старому знакомству он поступил по-хорошему и даже помог ему с побегом. После войны дядя вернулся домой, участником признан не был, раз все время в плену провел. Но о той встрече рассказал своим родным и близким. Что касается пруда, то он верой и правдой служил жителям Елизаветина многие десятилетия. Купаться в нем было одно удовольствие. А сегодня берега его заросли, от былой глубины и следа нет. Да и купаться давно уже некому. Но пруд нам дорог как память. Хорошо, что он просто есть. Когда приезжаем из Москвы, где живем, просто любуемся им.
Супруги Шиняевы приезжают в Елизаветино регулярно. Но надолго не задерживаются, огородные культуры не сажают. Окосят территорию, подлатают родительское жилье – и обратно в столицу. Не хотят бросать домик ни в Елизаветине, ни на родине мужа – в Тамбовской области, куда тоже наведываются, чтобы поддержать порядок. Не сами строения дороги, а память о местах, где прошли детство и юность.

Без воды…

08.11.2019

Наверное, все знают эту поговорку. Так вот, в самом засушливом в истории Шемарина 2010 году без воды действительно было очень трудно. Пересохли все колодцы, а родник у трассы на Липовку, называемый в народе «Орешник» (лесок с ним такой рядом), не справлялся с потребностями всего села.

Что делать? Все вместе стали думать и поняли, что спасти может только Симбирский родник, незаслуженно брошенный самими же шемаринцами. Поил он живительной влагой ферму, жителей окрестных домов, но не стало скота и позабыли все его. Проезда никакого. И тогда проторили дорогу, раскопали жилу. Тогда еще был колхоз, помог во всем. Опустили кольца, положили большую бетонную плиту, чтобы удобно можно было подходить, старый каркас от автобуса стал своеобразной крышей. И снова жизнь наладилась. Сюда, правда, мало кто сейчас идет с кружкой или с канистрой, флягой, отсюда берут воду техникой, чтобы наполнить… колодцы. Три-четыре тонны за раз забирают, и еще вода остается. Пока рейс до дома сделают, родник снова полный (в 20-метровый колодец четыре машины надо, чтобы хотя бы на некоторое время хватило).
В этом году снова заросла дорожка к Симбирскому. Рассказали люди на сходе об этой проблеме главе администрации Е.Г. Наборнову. Пришла мощная техника из райцентра — и снова путь к источнику открыт.
А к роднику «Орешник» тропа не зарастает никогда, хоть в жару, хоть в холод. С липовской трассы всегда видны машины. Здесь не только жители окрестных сел, В.Талызина, Сеченова, Мордовии, но и проезжающие останавливаются, чтобы напиться ключевой водицы, взять с собой. Если раньше шемаринцы сами по очереди, а скорее, по желанию, окашивали территорию, то в этом году нет-нет, да кто-нибудь неизвестный окосит. Поверили люди в силу родниковой кристально чистой, вкусной воды. Ключ-то святой, часовенка с иконами стоит, а с прошлого года — и поклонный крест. Не один раз за год отец Владимир освящает ее.
Только не устраивает коренных жителей, что очень близко поле, которое интенсивно обрабатывается средствами химизации: «Приходим, а удобрения раскиданы, бывает, чуть ли не до самого родника». Хотят написать прошение к руководству сельхозпредприятия или в соответствующие инстанции, чтобы хоть как-то ситуацию изменить.
Еще со школы знаем, что родниковая вода имеет «правильную» для организма человека структуру, проходя через различные пласты земли. Исстари люди селились близ источников. Пользовались ими, оберегали, вот и шемаринцы берегут свой «ключик» под горой. Покрасивее бы его еще сделать, родник ведь этот действительно уникальный. Находится в районе наивысшей географической точки области. В Атласе Нижегородской области, 2004 г. (стр. 223) указано, что наивысшая точка находится на юге Сеченовского района – 252 метров над уровнем моря, у истоков Пьяны, но отметка на карте не обозначена. На других картах обозначена господствующая высота 248 м — менее 1 км к юго-востоку от Старой Назаровки).