Статьи

Супруги Флегонтовы. С любовью к малой родине и друг к другу

рассказывают его последние жители

В это сложно поверить, но  до Великой Отечественной войны в Чадаевке было 180 домов, а народу — не сразу и сосчитаешь. Селиться негде было. Молодожены радовались, когда освобождалась избушка-засыпушка после ушедшей в мир иной старушки. А потом на этом месте дом строили.

— Даже в 56-ом, когда я из армии пришел, 78 дворов было, — вспоминает ту далекую пору теперь уже житель Булдакова Н.И. Флегонтов. — Свой колхоз был, имени Димитрова назывался. И свиней на колхозных фермах держали, и коров. А какой был табун лошадей! Сельский Совет как раз в Чадаевке располагался, и школа своя, и клуб. Места замечательные, хоть и от райцентра далекие.  Когда зацветал барский сад, — диво дивное. И сейчас еще яблони остались, только позарастали все стежки-дорожки бурьяном — ни пройти, ни проехать. А какой пруд был большой, рыбы сколько водилось! И церковь. Только и скажешь «было»…

Было, да быльем поросло. Главная беда, заставившая чадаевцев искать иные места для жительства, — дороги. Ни проехать, ни пройти в непогоду, с трудом зимой выбирались. А когда перестала Чадаевка быть сельским центром того уголка, отток населения стал еще заметней. Объединение колхозов уже «добило» Чадаевку. Побежали люди из родного села: молодежь — в города да райцентр, те, кто постарше, селились в близлежащих селах — Т.Талызине, Баженовке, Булдакове…

Флегонтовы были последними, кто покинул Чадаевку. Помню, мы бывали у них в гостях в 90-е. Сокрушались тогда они, еще не старые люди, что совсем жителей не остается в родном селе. А им так из этих мест уезжать не хотелось. Но жизнь заставила. В 2003-ем купили в Булдакове дом. Но еще год не могли решиться туда перебраться. Сын Николай его один обживал. А потом переехали и Николай Иванович с Людмилой Николаевной, продав свое чадаевское жилище приезжим, как их окрестили местные жители, аферистам. Так они называют прибывших из дальних краев людей, заявивших тогда о стремлении реставрировать полуразрушенную церковь в селе и самим обживать здешние места. Помню, мы встречались с этими, позиционировавшими себя священнослужителями людьми. Однако слова разошлись с делами, в итоге они уехали из Чадаевки, а дом Флегонтовых растащили по бревнышку.

В селе разве что заросшие бурьяном сараи можно отыскать. Но родина есть родина, и туда тянет с непреодолимой силой человека, в каком бы возрасте тот ни был. Первое время Николай Иванович часто навещал то место, где вся жизнь его прошла, сейчас реже. Вспоминается на родном «пепелище» прошлое.

…Остался Н. Флегонтов после смерти жены один с малышами на руках:  одному три годика, другой – годик. Надо было им новую мамку искать. Присоветовали Люсю из недалекого мордовского села Малое Игнатово.

— Я в это время в городе жила, — вспоминает Людмила Николаевна, — на автозаводе слесарем работала. Познакомили нас заочно. Переписываться стали. 30 лет мне в ту пору исполнилось, а ему уже 37. Нет, думаю, никто за мной на «Победе» не приедет, соглашаться надо. И приехал за мной принц в М.Игнатово на лошадке.

Всякое, говорят, было, но не хуже людей прожили 45 лет.  Троих детей вырастили. И никто не помнил, где некровные, а где свой. Во всех мама души не чаяла, и те отвечали взаимной любовью. Старшего сына уже нет в живых, а дочка в городе. Младший Коля – в Сеченове. У всех семьи.

— Хорошие они у нас, добрые, — хвалят детей и внуков родители.

Большое хозяйство было всегда у Флегонтовых — лошадь, корова, свиньи. И в Булдаково вслед за хозяевами вся живность перебралась. Но возраст заставил, чтобы уже о них самих заботились. Соцработник М.Н. Крылова частенько навещает, вот и теперь зашла.

— А вообще- то мы еще хоть куда, — бодрится 82-летний ветеран. — Супруга у меня и вовсе молодая, семь лет у нас разница в возрасте.

…И снова взгрустнулось, когда разговор вернулся к Чадаевке. Вспомнили его жителей, некоторых  поименно.

— Любу Полонееву знаете? Вот, она наша, чадаевская. А Александру Петровну – секретаря сельсовета?

У А.П. Афанасьевой уже в Баженовке бывала и писала о ней. Оказывается, до самой своей смерти, живя уже в другой деревне, она оставалась прописанной в Чадаевке. Некоторые и сейчас там прописаны, хоть нет уже села (в домах неоформленных живут).

— Долго мы к Булдакову привыкали, — в глазах Николая Ивановича слезинки, — все там родное, а здесь — чужое, хоть и работать сюда в колхоз ходил до последнего. Но время лечит. Соседи хорошие, общаемся. Дети, внуки навещают.

Рады, что пусть не само село, но хотя бы Старцев Угол возрождается.

— Вот видишь — храм там построили, люди со всех концов съезжаются. Мы здесь с краю живем, так у нас дорогу спрашивают. И из Архангельска бывали, даже приезжие из Германии святыми местами интересовались. Вот бы и нашу Чадаевку кто-то возродил, – в голосе ветерана и надежда, и неверие в то, что это когда-то сбудется – нынче многие села свой век доживают…

— Ну что мы все о Чадаевке да о Чадаевке. Давайте несколько слов и Булдакове скажем…

— Хорошее село, люди здесь хорошие, трудолюбивые. Опять-таки и дорога, и газ. Но тоже стареет. Еще недавно коров 60 в частном стаде было, 18 осталось. Дома горожане покупают – для дачи. Ребятишки еще есть…

Смирились Флегонтовы с тем, что теперь у них иные родные места. Но взгрустнется Николаю Ивановичу и отправится он в путь – напрямую всего два километра, чтобы хоть немного постоять возле места, которое оставили они 12 лет назад.

Л. ШАМКОВА

Нередко статьи, заметки, очерки появляются в газете благодаря нашим читателям. Это и проблемные вопросы, и отзывы, и рассказы о хороших людях. И этот материал как раз из разряда  «Живет такой человек».

«Я, Яркин Анатолий Александрович, бывший житель д. Обуховки, в настоящее время проживаю в г. Н.Тагиле, на пенсии, полковник милиции в отставке, хочу рассказать про моего лучшего друга детства Александра Ивановича Моисеева, которому первого августа исполнилось 80 лет.

Он родился в Обуховке, в семье крестьянина. У отца с матерью было шесть человек детей — пять дочек и один сын. Детство военное и послевоенное было очень трудное, холодное и голодное. Отец на фронте, мать с детьми. Ребята все были способные, учились хорошо, особенно Саша, который увлекался гуманитарными предметами. Но учиться не пришлось, надо было помогать родителям и сестренкам. С раннего детства он познал крестьянскую жизнь.

А в 1953 году уехал в Тюмень, окончил там училище по специальности геолог. Прокладывал с бригадой трубопровод по области. Но не к душе пришлась «кочевая» жизнь, и он снова возвращается на родину. Два года ездил по вербовке на торфопредприятие в Балахну, где и познакомился с женой Марусей, вместе с которой уже 58 лет.

В колхозе работал грузчиком, возил хлебопоставку в Мурзицы, работал бригадиром тракторной бригады, завхозом в колхозе «Советская деревня». Всегда к работе относился честно и добросовестно, умел работать с людьми, знал сельское хозяйство, гордился этим.  Воспитал достойно и двух своих дочерей. У него две взрослые внучки, один внук, четыре правнука.

Александр Иванович оставил след на земле. Сколько он ее перепахал, сколько посеял, построил два дома, один из которых и сейчас стоит в Обуховке; посадил сад. Ныне проживает в В.Талызине. Он настоящий друг. В этот юбилей желаю моему другу крепкого здоровья, семейного благополучия и долгих лет жизни».

Все вместе — счастливые моменты

Большой порядок, Листратов конец. Здесь, в небольшом деревянном доме и выросли сестры Глыбины — Зинаида, Татьяна, Людмила (Люсенька, потому что младшенькая). Три дочери Олега Семеновича Глыбина сельского механизатора.

Из всех детских забав любимым было смотреть на горизонт. Дом их стоит высоко, на пригорке, далеко видно… Что там, за горизонтом, каждая узнала в свое время. Зинаида. Более сорока лет живет в Шумерле, все эти годы заведовала канцелярией в конструкторском бюро, ныне на заслуженном отдыхе. Татьяна тоже не засиделась в родительском доме. Училась и работала в Арзамасе. Вернулась, 27 лет отработала в ЛПУМГ, теперь тоже на пенсии. Дальше всех горизонты оказались у Людмилы. После 9 класса училась в Горьком в физико-математической школе, окончила академию водного транспорта, в 1986 г. по распределению отбыла в Астрахань, там инженер-кораблестроитель с тех пор живет и работает. Юг, Волга, корабли…

— А тянет в родные места, каждый год провожу отпуск в Рогожке, — делится праздничными впечатлениями Людмила Олеговна.

У Татьяны Олеговны детские воспоминания веселые и теплые. «В овраге, где коров пасли, прошло мое детство, — смеется молодая симпатичная женщина. — Зина — на улицу, я — в теплое пальто и в овраг. Как я ей завидовала…»

В их доме всегда было много гостей, родители хорошо пели, плясали. А удел малышни — сиди и поглядывай с печки. Однажды Таня не выдержала, подошла к столу и заявила гостям: «Когда же вы уйдете?» Смеялись все. Устраивали девчонки концерты на бревнах у дома, у бани репетировали. Их отца, бывало, спрашивали: «Поди, сына охота?» А он неизменно отвечал: «Мне за моих дочерей никакого сына не надо». И для девчонок был кумиром.

С бабушкой Силкиной Риммой Михайловной у меня связаны самые светлые воспоминания моего детства. Это мама моей мамы. Живёт она в селе Алферьево, переехала сюда с семьёй в 1987 году из д. Фыровки после её распада.

Я любила бывать у бабушки. С ней всегда интересно. Мы вместе пекли пироги, точнее, пекла, конечно, бабушка, а я украдкой поедала тесто, а ещё очень любила пальчиком тыкать в пирожки, после чего в них оставалась ямочка. Бабушка меня за это не ругала. А ещё я любила топить с бабушкой печку, кидать щепочки и  подолгу смотреть на огонь. А когда шёл дождь, я надевала резиновые сапоги, неважно чьи, и бегала по лужам, чтобы брызги летели во все стороны. Когда приезжали мама с папой, я была чумазая, но очень довольная. Бабушка рассказывала мне сказки перед сном. Таких сказок больше я нигде не слышала. Уже потом поняла, что она их сама придумывала. Лепили зверушек, делала мне кукол из каких-нибудь тряпочек, шили одежду для них, вместе ходили кормить животных. Бабушка всегда находила для меня время, хотя у неё было большое хозяйство. Когда я вспоминаю эти моменты, на душе становится очень тепло.

Я  никогда не видела, когда бабушка ложилась спать. И ни разу не видела, когда она просыпалась. Меня укладывают спать – бабушка ещё хлопочет по хозяйству. Просыпаюсь утром – она уже на ногах, готовит что-нибудь вкусненькое. Не помню, чтобы она просто сидела без дела…

Бабушка родилась в январе 1935 года в многодетной семье, была старшей среди детей, во всем старалась быть опорой и поддержкой своей матери: могла и за малыми детьми приглядеть, и поесть приготовить, и помочь по хозяйству.

Когда началась война, ей не было еще и 7 лет. Маленькая, худенькая девочка – одна из тысяч детей, на плечи которых легла тяжесть военных лет. Закончила только 3 класса, хотя учиться нравилось, но надо было по хозяйству помогать, за младшими братьями и сёстрами приглядывать. «Да и надеть было нечего, носили всё по очереди. На работу стала ходить с 10 лет. Собирала, как и другие дети, нескошенные колоски, но считалось за честь, если тебе самой доверяли жать рожь. Научилась вязать снопы, а потом и жать, и косить. Ходили на обмолот и сортировку зерна вместе со взрослыми. Работа была тяжелая, всегда хотелось есть. Семья была большая. Пекли лепёшки из лебеды, ели гнилую картошку. В то время многие так жили», – рассказывает бабушка. – Да и топить печку было нечем, собирали всякий хворост, делали кизяки из навоза».

Всё это закалило ее, она повзрослела, научилась преодолевать трудности и быть терпимой ко всему. В 20 лет вышла замуж, родилось у них шестеро детей. Приучали и детей с малолетства трудиться. Всем дали образование. Помогали с дедушкой растить внуков.

Проработала бабушка всю жизнь телятницей. Никогда ни на что не жаловалась, хотя не миновало ее горе: похоронила мужа и троих детей.

Сейчас моей бабушке 81 год, ходит она уже с палочкой,  часто болеет. Я очень люблю ее, желаю ей счастливой старости, мирного неба над головой, крепкого здоровья.

К. ДЕЕВА